Всего лишь бизнес

Всего лишь бизнес

Бытует представление, будто честные гангстеры с наркотиками не связываются. Как утверждают люди, отстаивающие теорию, мафия - это "благородное общество", наркотики просто несовместимы с законом мужской чести (omerta).

Теоретически можно предположить, что существуют мужчины чести, которые не марают рук наркотиками. Хотя чем, собственно, наркотики хуже сутенерства или убийства? Непонятно. Во всяком случае, если самые честные гангстеры и сторонятся наркотиков, то в преступном мире есть и такие, которые совсем не прочь торговать героином, кокаином и пр. Эта торговля приносит очень большие деньги.

Уже неоднократно в руки полиции попадали крупные партии кокаина, каждая в несколько десятков тонн. Тонна такого товара оценивается в 50 миллионов долларов.

Эти цифры реальнее говорят о размерах оборота, чем раздутые "уличные цены", на которые часто ссылаются журналисты. На улице товар продается с примесью, то есть в грамме товара по цене от 50 до 100 долларов чистого кокаина не более 50 процентов. Значит, килограмм, в зависимости от чистоты, потянет на 50-200 тысяч. Иными словами, только от продажи одной тонны можно получить несколько десятков миллионов долларов. Кстати, один грамм разбивается на пять нормальных доз.

Вдобавок следует учитывать, что себестоимость производства наркотика не столь уж велика: порядка нескольких десятков долларов за килограмм. Транспортировка тоже недорога: небольшой самолет может доставить полтонны (на сумму 10-20 миллионов долларов). Действительно рискуют только при контрабанде и розничной торговле, но в этих областях мафия может показать класс.

Спрос на кокаин в США составляет примерно несколько сотен тонн в год. Это самый крупный рынок данного товара. Есть такая поговорка: "Господь придумал кокаин для того, чтобы показать нам, как много у нас денег". Доходы от кокаина поистине баснословны. Даже если купленный вами самолет разобьется вместе с пилотами и несколькими тоннами товара, возместить потери не составит никакого труда. Кокаин приносит десятки, сотни миллиардов долларов в год, суммы могут переваливать за триллион. И это один только кокаин!

Потребителю героина нужно не менее 50 миллиграммов в день. По расчетам американского правительства (которые считаются оптимистически заниженными), число потребителей составляет 100 тысяч. Помножьте 100 000 на 50 миллиграммов в день - и вы получите пять килограммов в день. Оптовая цена на героин выше 250 тысяч долларов за килограмм. Уличная цена может достигнуть 100 долларов за дневную норму, то есть 2 миллиона за килограмм. Общий импорт наркотика должен составлять от 5 до 10 килограммов в день.

Наркобизнес получил в США широкое распространение и приносит от 10 до 20 миллионов долларов в день.

Ну а марихуана? Если марихуану обложить налогом в размере миллион долларов за тонну, все равно была бы возможность понижать уличную цену. Ежегодно выкуриваются сотни или, может, тысячи тонн травки. Даже по скромной ставке в 1000 долларов за килограмм, тысяча тонн марихуаны приносит миллиард долларов.

А ведь существует еще много других наркотиков. Порой люди готовы дурманить себя любым зельем, какое только подвернется. В 20-х годах в Чикаго даже пили молоко, через которое пропускали пузырьки светильного газа. Итак, очевидно, что нажива от наркотиков действительно достигает умопомрачительных размеров.

В двадцатых годах мафия активно контролировала перевозку наркотиков. Кокаин у "шикарной публики" шел первым номером. Однако очень немногие могли себе позволить наркотики даже по очень низким ценам тех лет и предпочитали алкоголь, кофеин и никотин. С ростом благосостояния населения у мафии появилась возможность значительно увеличить объем продажи наркотиков. Для кокаина рынок оказался буквально бездонным.

Впрочем, были и другие причины. Директор ФБР Джон Эдгар Гувер не только отрицал существование мафии, но и, по возможности, удерживал своих людей от вмешательства в дела с наркотиками. Может быть, он предвидел (и оказался прав), что даже агенты ФБР не устоят от соблазна получать взятки от наркобаронов. Как бы то ни было, но из-за попустительства правоохранительных органов серьезные проблемы в борьбе с наркотиками возникли уже в 20-х, 40-х и, безусловно, в начале 50-х годов.

В 1960 году килограмм героина на марсельском рынке во Франции стоил около 2,5 тысяч долларов, то есть почти в три раза больше, чем в Нью-Йорке, через который в страну проникала львиная доля этого наркотика. В смеси с лактозой (ради массы) и хинином (для придания характерной горечи) килограмма товара хватало одному потребителю потребителю на 20 тысяч дней. В таком виде килограмм героина на улице стоил примерно от 300 тысяч до 600 тысяч долларов. Но уже через двадцать лет стоимость героина в Марселе (или Палермо, где были свои "лаборанты" и "лаборатории") подскочила в пять раз, а оптовая цена в Нью-Йорке взлетела в 40 раз. Причин было две: резко возрос спрос и значительно увеличился риск.

Большинство американцев впервые познало наркотики в середине 60-х годов. Избранная публика, конечно, баловалась давным-давно, но настоящий взрыв этой "антикультуры" пришелся на 60-е годы: даже те, кому наркотики и во сне не снились, но кто узнавали о них из ежедневных газет, стали сплошь и рядом употреблять в своей речи новые слова из жаргона наркоманов.

На страницах газет бушевали: с одной стороны - немногочисленная, но горластая группа защитников наркобизнеса, в основном из рядов так называемой "альтернативной" прессы, с другой стороны - более крупная (но подчас менее осведомленная) бригада ярых противников.

В конце 1947 года, когда Индия приобрела независимость и стало очевидным, что Великобритания едва ли восстановит в двадцатом веке статус сверх державы, - именно тогда-то и начинается "американский век". Пятидесятые годы - время необыкновенного роста благосостояния в США, не только в абсолютном выражении, но также (что, пожалуй, важнее) в сравнении с европейскими странами. Однако после убийства президента Джона Кеннеди "американский век" начало лихорадить. Американцам все стало казаться бесперспективным. Для одних наркотики стали отдушиной, для других - средством уйти от действительности. Демагоги готовы были свалить все и вся на "проблему наркотиков". И полиция, желая показать, что не сидит сложа руки, вынуждена была, под давлением общественности, ловить наркодельцов.

Почему укоренилось утверждение, что "мафия с наркотиками не связывается"? С обычной организованной преступностью (в виде убийств, рэкета, сутенерства, профсоюзного шантажа) власти вынуждены были смириться. Что же касается наркотиков, то они представляли угрозу американскому образу жизни, поэтому расследование велось с таким непривычным для мафии рвением. Некоторые авторитеты не баловались наркотиками по той простой причине, что у них в этом не было никакой нужды. Но кроме глав мафиозных кланов существовали "заместители", "подручные", "боевики" и "приблатненные". Они-то вовсю баловались наркотиками. Что же касается тех немногих главарей, которые запрещали торговлю наркотиками, они либо выплачивали надбавку в виде компенсации за упущенную прибыль (как это делал в Чикаго Фрэнк Аккардо), либо убивали непослушных, и делали это ради своего же самосохранения. Ведь любое судебное разбирательство, связанное с наркотиками, могло завести следователей слишком далеко.

Самым известным авторитетом мафии, вовлеченным в торговлю наркотиками, был Вито Дженовезе, хотя, возможно, в той самой сделке, после которой он прославился, сам он не участвовал. Эта сделка явилась частью хорошо спланированной махинации, рассчитанной на срыв его попытки возродить для себя пост "верховного главаря всей мафии" (Capo di Tutti Capi).

Дженовезе родился в 1897 году. В двадцатых годах он сотрудничал со Счастливчиком Лучано, но в 1937 году, из-за совершенного убийства и активных действий полицейских, сбежал в Италию. Там, благодаря своему шарму и деловой смекалке, он поладил с Муссолини. Не последней его заслугой было то, что он контролировал доставку чистого, надежного наркотика для зятя Муссолини, министра иностранных дел графа Чано. Кстати, среди фашистских вождей наркомания была нередким пороком. Гитлер утверждал, что наркотики потребляют "только еврейские вырожденцы и черные из джунглей", однако сам Герман Геринг, говорят, был заядлым кокаинистом.

Во время войны Дженовезе организовал убийство антифашистского журналиста Карло Треска, нашедшего убежище в Нью-Йорке. Его застрелил в голову Кармине Галанте, который через тридцать лет станет во главе клана Бонанно. В конце войны Дон Вито (ему нравилось когда его так величали) с удивительной легкостью поменял хозяев и стал переводчиком у вступивших в Италию американских офицеров.

Сначала американские офицеры не верили своему счастью. У нового переводчика были большие связи, с его помощью удалось раскрыть даже некоторые махинации черного рынка.

Вскоре они увидели, что по части черного рынка знания Дженовезе безграничны. Это насторожило их. Дженовезе арестовали, отправили в Америку, где на него завели дело об убийстве.

К счастью Дженовезе, все выступавшие против него свидетели скончались от "сицилийского гриппа", который в некоторых случаях приводил к смертельному исходу. Его не смогли осудит, выпустили на свободу, но не выслали из страны. Тогда-то у неги и возникла мысль - взять под контроль всю американскую мафию.

Базу для такой власти он создавал многие годы, но только в 1957 году ощутил эту власть у себя в руках. Дженовезе решил избавиться от Фрэнка Костелло, одного из влиятельнейших главарей мафии в то время. Попытка не удалась (Костелло умер естественной смертью в возрасте 80 лет только в 1973 году). Через несколько месяцев после попытки покушения на Костелло люди Дженовезе успешно ликвидировали Альберта Анастасия, тогда тот сидел в кресле парикмахера в нью-йоркском отеле "Парк Шератон". Тогда Костелло задумал два плана. По одному плану, он мог просто самоустраниться от дел. По другому - он мог донести на Вито Дженовезе и на долгий срок засадить его за решетку.

Для осуществления второго плана он заручился поддержкой ряда главарей мафии, в том числе Мейера Лански и Счастливчика Лучано. Прежде всего они разаботали великолепную операцию по контрабанде наркотиков. Затем пуэрториканскому контрабандисту Нельсону Кантеллопсу заплатили 100 тысяч долларов за то, чтобы тот донес в полицию. Таким образом, в 1959 году Дженовезе (ему было тогда 62 года) присудили срок в 15 лет. Его дело в общем-то было сфабриковано, но прокурор на многие вещи смотрел сквозь пальцы. Через десять лет Вито Дженовезе скончался в тюремной камере.

Tорговля наркотиками за пределами США (включая контрабанду в саму страну) ведется, насколько можно судить, без помощи мафии. Знаменитый "французский канал" 60-х годов, видимо, планировался бывшими французскими шайками из Марселя, а мафия только обеспечивала получение товара только на территории США. У французов сильная традиция своей организованной преступности (Париж и Марсель - это все равно что Нью-Йорк и Чикаго); опиум-сырец поступает либо из бывших колоний Индокитая, либо из Турции. Сок опиумного мака всегда собирали вручную; после сушки на солнце или искусственным путем получается коричневая тягучая масса, и именно в этом виде любители опиума в старину ели или курили его. Для "французского канала" опиум-сырец обычно доставлялся сначала в Ливан, где он перерабатывался в морфиновую основу, которая затем, в Марселе, подвергалась вторичной переработке в гидрохлорид диацетилморфина, то есть в героин. В настоящее время с героином, возможно, связана крупная сицилийская (и, следовательно знаменитый кокаиновый картель "Меделин" тоже развивался при минимальном участии мафии. Выращивать марихуану или заниматься контрабандой объемистых тюков (так велик спрос!) - каторжная работа, которую мафия предпочитает на себя не взваливать.

Торговлей уже доставленной контрабанды мафия тоже вплотную не занимается, хотя, скорее всего, берет продавцов под свою "крышу". Продают марихуану в основном рокеры вроде шайки "Ангелы Ада", впрочем, не исключено, что все это домыслы газетчиков. Говорят, что марихуану также продают испаноязычные шайки (кубинцы, колумбийцы, пуэрториканцы, мексиканцы). В организованной преступности одна национальная волна сменяется другой. Совсем недавно на смену "черной мафии" пришли рассказы об ужасах индейских шаек.

К числу прочих обвиняемых относятся также "якуза" (японская мафия), шайки из Вьетнама и Лаоса и, наконец, ЦРУ, на которое давно валятся все шишки.

На самом же деле оборот наркотиков на территории страны так велик, что мафия разумно придерживается контроля только в местном масштабе. Газетные измышления в значительной мере зависят от взглядов самого газетчика и от направленности читательской аудитории. Рокеров многие американцы терпеть не могут и готовы все беды свалить на них. Есть расисты, которые любят читать нападки на индейцев, азиатов, испаноязычные народы. Воспитанные на таких песенках, как "Линдон Джонсон" ("Гореть тебе в аду!/Сколько душ загубленных/На твоем счету?"), либералы-шестидесятники считают, что власти готовы пойти на все, и потому охотно сваливают все беды общества на правительство.

Что касается игорного бизнеса, то тут роль мафии однозначна: достаточно вспомнить такие места, как Лас-Вегас и Куба, при правлении диктатора Батиста-и-Сальдивара. Хорошо, что там и там игорный бизнес был "узаконенным".

Слово "узаконенный" приводится в кавычках, потому что существуют разные степени законности игорного бизнеса. Даже если есть возможность содержать совершенно открытое, законное, "чистое" казино, тем не менее едва ли такое казино найдешь где- либо. Слишком много соблазнов и способов обманывать! В казино играют на наличные деньги, а деньги удивительно легко прятать. Необязательно обманывать игроков, можно водить за нос владельцев заведения и даже налоговых инспекторов.

Обманывать следует только тех, кто постоянно играет по-крупному, кто за вечер готов просадить десятки, а то и сотни тысяч. Но даже из таких не следует выкачивать все деньги, иначе они больше не придут. Что бы ни рассказывали сами игроки, они в душе готовы на проигрыш. Они смиряются с проигрышем даже тогда, когда проигрывают чуть больше чем предполагали. Для обмана игроков применялась и применяется самая разнообразная техника: подтасованные карты, зеркала скрытые телевизионные камеры, подкрученные рулетки, налитые или срезанные игральные кости и так далее и тому подобное.

Наконец следует помнить, что чаще всего играют любители и простаки.

Понаблюдайте, как играет в "черного джека" профессионал. Нетрудно заметить, что он (или она) делает ставки продуманно: сначала увеличивает их до тех пор, пока не придет явно проигрышный расклад, потом постепенно понижает до исходной ставки. А теперь посмотрите, как играет любитель. Выиграв, пять долларов, он тут же ставит на 50 - и проигрывает их; снова ставит на пять, раз два проигрывает, потом начинает выигрывать и опять ставит на 50, уверенный, что ему начало "везти".

Еще больше прикарманивает крупье или банкомет из выигрышей, принадлежащих владельцу игорного дома. Игорный бизнес держится на том, что шансы при игре всегда в пользу казино. Даже в случае "чистой" игры казино получает свыше двух с половиной процентов от общего оборота, а порой и больше. В стране, где азартные игры под строжайшим контролем и поэтому у людей нет большого выбора, игорный бизнес имеет колоссальнейший оборот. В Америке так было всегда.

Классический способ утаивать часть выигрыша заключается в следующем: крупье или банкомет никогда не записывают ни размеры ставок, ни полученную им сумму. Прежде чем деньги попадут в карман хозяина казино, ему нетрудно "снять" процентов 10 или 50.

Самое страшное наступает позже, когда хозяин ловит крупье или банкомета за руку. Если бы такой жулик наказывался по закону - штрафом или тюремным сроком, то можно было бы идти на большой риск. Но если, в качестве наказания, тебе в прямую кишку засовывают скотобойный крюк или пытают с помощью электрического шомпола (не говоря уже о более жесткой пытке) - крепко подумаешь, стоит ли обманывать хозяина. Словом, в игорном деле безжалостный или хитрый хозяин значительно богаче, чем тот кто действует в рамках закона.

Большая выручка получается и при обмане налогового инспектора. Тут и крупье и хозяин утаивают доход вместе. Кроме того, обманывать налоговые службы в Соединенных Штатах преступлением не считается, там так же, как и в Италии, это своего рода национальный спорт.

Уже в течение нескольких десятилетий (начиная с 1931 года) штат Невада остается единственным американским штатом, где азартные игры разрешены законом. В 1941 году состоятельным американцам был хорошо известен шикарный отель "Эль Ранчо Вегас" с казино; впоследствии он будет переименован в знаменитый "Стрип". В 1942 году открылось казино "Последний рубеж". Эти заведения тогда не принадлежали мафии, как и другие казино в центре города. Но в 1945 году Клоп Зигель, частично на свои деньги, частично на деньги друзей (в их числе Мейер Лански), купил центральное казино "Эль-Кортес".

Вопреки расхожему мнению, внедрение мафии в структуры Лас-Вегаса самим Лански не инициировалось. У него в то время вовсю работали преуспевающие "притоны" во Флориде, и к тому же будущее Лас-Вегаса не представлялось слишком радужным. Его доля в деле Зигеля составляла 10 процентов: он хотел быть всего лишь "негласным партнером". Фактическим хозяином был Клоп Зигель.

В июле 1946 года "Эль-Кортес" был продан с прибылью в 1660 тысяч долларов. Деньги вложили в новый проект под названием "Фламинго", выкупив заведение у Билли Уилкерсона, основателя газеты "Голливудский репортер", а также владельца "Кафе Трокадеро", "У Чиро" и "У Лю Рю" в Голливуде.

"Фламинго" должен был стать сверхсовременным изысканным казино. На месте "захолустного района" существующих курортных казино возводился новый район под названием "Беверли-Хиллз". Однако на первом же этапе строительства возникли сложности. Неимоверно были превышены расходы. Когда в 1946 году на Рождество казино открылось, отель еще не открыли, поэтому заядлым игрокам, привыкшим предаваться азарту до поздней ночи, приходилось просаживать деньги в других местах, чаще в гостиницах, где они остановились. Поговаривали, что Клоп присвоил себе большую сумму из строительных денег. Пришлось искать дополнительный капитал. На этот раз раскошелились Фрэнк Костелло и Мейер Лански.

В конце января 1947 года новое казино было вновь закрыто. Открылось оно только 1 марта вместе с гостиницей. А 20 июня, когда Клоп сидел, читая газету "Лос-Анджелес Таймс", в квартире своей подружки Вирджинии Хилл, его застрелили в упор из армейского карабина. Выстрел в голову был так силен, что правый глаз выскочил и отлетел на пять метров.

Вирджиния Хилл, говорят, была тем самым "Фламинго", по имени которого и назвали новое заведение. Она всегда хвасталась своими сексуальными способностями и именно этим объяснила комиссии Кефовера причину того, почему мужчины давали ей так много денег. В момент убийства Зигеля она находилась в другом месте. С Зигелем она постоянно ссорилась. После очередной размолвки Вирджиния укатила в Париж, по дороге заехав в Чикаго и Нью-Йорк.

Лански тоже не имел отношения к убийству. Скорее всего, Клопа убили напарники, они знали, что он все время их обкрадывал. Об убийстве Бенджамина Зигеля сообщалось на первых страницах почти всех американских газет (как и подобает, с ужасающими фотографиями). Таким образом стало известно о проникновении мафии в игорный бизнес в Лас-Вегасе.

Кто владел другими игорными домами, сказать трудно. Это и понятно. Власти, в ведении которых находился игорный бизнес в Лас-Вегасе, имея на то полное право, часто отказывали в выдаче лицензии на игорные заведения, если знали о связи просителя с мафией. Поэтому ставки оформлялись через подставных людей. Считают (и еще больше пишут), что за спиной казино "Сэндс" ("Пески") стояли такие авторитеты, как Мейер Лански, Джо Адонис, Фрэнк Костелло, Док Стахер. Казино "Птица-молния" первоначально управлялось Лански. Гостиница "Пустыня" принадлежала Мо Далитцу и кливлендской группировке. Отели "Ривьера" и "Сахара" финансировались Тони Аккардо (он же Джо Бейсболист), Сэмом Джанканом и братьями Фискетти. За отелем "Дюны" стоял Реймонд Патриарка. Фрэнк Костелло и Дэнди Фил Кастел, видимо, владели казино "Тропикана". Что же касается "Дворца Цезаря", то, как удачно выразился историк мафии Карл Сифакс, он привлек к себе "целый римский легион мафиозных инвесторов".

Учитывая сложную финансовую структуру всего города, определить, кто каким казино-отелем владел на самом деле, еще труднее. Как правило, крупный инвестор имел 5 процентов в одном месте, 12 с половиной в другом и 30 где-нибудь еще. Этот финансовый лабиринт, придуманный Мейером Лански, служил, по мнению некоторых, для того, чтобы предотвратить гангстерские войны за "передел мира", но, скорее всего, он лишь отражал существующий характер "организованной" преступности. Если при этом еще учесть сложную систему мафиозного наследования, то будет ясно, что никакие глубокие проникновения вообще не нужны, ибо тогда сложившиеся финансовые структуры сами собой распадутся на части.

Наследование в структуре мафии зависит не от семейных отношений, а от статуса мафиозного клана. Считается, что жены, честные сынки, любовницы могут загубить хорошо отлаженный бизнес. Заботу о семейных отношениях берет на себя мафиозный клан, который может иногда получить наследство по факту обыкновенного убийства (когда, например, один главарь забирает все у другого главаря), в результате раздела добычи при междоусобице или в результате раздела доли умершего между оставшимися партнерами.

Не смотря на все эти запутанные финансовые связи, Лас-Вегас благодаря присутствию мафии был и по сей день остается одним из самых безопасных и самых комфортабельных городов Америки. Город всегда жил за счет туризма, а многие туристы - игроки, поэтому мафия прекрасно понимала, что от доверия к городу зависит его процветание. Пока люди уверены, что без опасности могут приехать в Лас-Вегас, рискнуть сыграть, даже зная, что в конечном счете в выигрыше будет игорный дом, и потом без страха и препятствия увезти из города свой выигрыш, они будут приезжать сюда снова и снова. Нигде еще не столь уместно не звучали слова Клопа Зигеля: "Убиваем мы только друг друга!"

Популярность и процветание Лас-Вегаса росли год от года. Самолеты, доставлявшие игроков, летали все быстрее, билеты все дешевели, сервисное обслуживание и комфортабельность становились все выше. Теплый климат и в особенности стремительное развитие Калифорнии притягивали все больше туристов и игроков. Изменились и источники прибыли. С ростом благосостояния людей игорные заведения смогли делать деньги на общем обороте, то есть получать по несколько десятков или тысяч долларов с тысяч мелких игроков, а не брать тысячи или десятки тысяч с небольшой группы заядлых богачей.

Становясь все нравственее, владельцы постепенно закрывали оставшиеся на окраинах крупных городов старые "игорные притоны" вместе с подпольными барами. Новые возможности приносили мафии невиданные доселе прибыли. Пришло время вести дела законным образом. В шестидесятых годах Говард Хьюз активно скупал игорные заведения. Сбылась мечта гангстеров старшего поколения. Они стали получать абсолютно "чистые" деньги, которые можно взять и уйти на покой или же, при желании, снова вложить в другое предприятие. Но, увы, из-за утаивания крупье части прибыли Хьюз не получил тех денег, на которые рассчитывал. К началу 1970 года за ним числился долг в несколько миллионов долларов. Мафия возвращалась в Лас-Вегас. В восьмидесятых годах началась новая волна гангстерских войн.

Для развития игорного бизнеса остров Куба представлялся более удобным местом, чем Лас-Вегас. Там оказалось проще выкачивать деньги, приятнее климат, ниже цены и налоги, на существующие законы никто не обращал никакого внимания. Решил напоить свою малолетнюю шлюху - никаких проблем. Выражаешь негодование по поводу нечестной игры - пожалуйста, но полиция не станет тебе сочувствовать. Если вопреки ожиданиям игра не идет - отправляйся предаваться азарту в другое место. Легко и просто обманывали клиентов не только кубинские, но и североамериканские заправилы, чаще всего в играх в кости.

Порядок здесь установила мафия, точнее, Мейер Лански. Когда в марте 1952 года Батиста вновь пришел к власти, он предложил Лански пост "консультанта" по игорному бизнесу на Кубе с вознаграждением в 25 тысяч долларов в год (что по сегодняшнему курсу равносильно 100-150 тысячам). Батиста понимал, что для привлечения большого числа игроков этот бизнес должен быть "чистым", то есть выигрыши следует распределять справедливо, хотя в начале 50-х годов выигрыши, безусловно, распределялись несправедливо.

В некоторых казино игорные столы сдавались отдельным дельцам в аренду. И некоторые из них, неизбежно, были гастролерами или вели нечестную игру. "Чистых" казино было очень мало. К их числу, например, принадлежало казино, владельцем которого с 1946 года был Санто Трафиканте-Младший. Его отец, Санто Трафиканте-Старший, заправлял лотерейным бизнесом во Флориде.

Лански первоначально совместно с кубинцами владел преуспевающим клубом "Монмартр". Однако в скором времени в отеле "Националь" открылось казино, в котором кредитным контролем управлял брат Мейера - Джейк. В 1956 году Мейер задумал построить собственный отель - "Ривьера". Открылся этот отель 10 декабря 1957 года. В нем работала звезда эстрады Джинджер Роджерс, а богатые игроки в перерывах между партиями могли насладиться первоклассным обедом. В казино, рестораны и бары проституткам вход был строго запрещен, если только они не появлялись в сопровождении клиента (в таком случае они уже считались "сопровождающими дамами"). Куба была отличным местом для развлечения американцев.

Деньги на Кубе распределялись неравномерно. Представители низших классов ничего не получали, если не работали в казино или не были молоденькими красотками, продающими свое тело в клубе "Каса Марина". За соответствующую плату любой турист мог купить себе тринадцатилетнюю или более юную девственницу. Конечно, Лански, со своими высокими моральными принципами, к этому не имел никакого отношения, но девочки служили приманкой в принадлежащих ему казино, а также отелях и ресторанах.

С 1956 года в клубе "Сьера-Маэстра" собирались люди с разными взглядами на будущее Кубы. Их авторитет и численность сторонников постоянно росли. В новогоднюю ночь 1959 года Батиста с семьей бежал из страны. Через два дня на остров высадился Эрнесто Че Гевара, а 2 января новое правительство возглавил Фидель Кастро.

Казино были закрыты. Их открыли вновь на короткое время, с конца февраля по май 1959 года, но они не приносили прибыли. Лански и его компаньоны потеряли при этом от 5 до 10 миллионов долларов.

Дело по обыкновению приняло неожиданный оборот. К авторитетам мафии, которые выражали бурное недовольство по поводу экспроприации своей собственности на Кубе, обратилось ЦРУ. К участию в операции "Мангуста" по ликвидации Фиделя Кастро привлекли профессиональных убийц мафии. Автором этого запутанного плана правых сил выступал ярый антикоммунист Говард Хьюз. Предлагались самые фантастические планы отравления: костюм, зараженный смертоносными бактериями, отравленные сигары, зараженные ядом авторучки. Разрабатывались также планы применения взрывчатых зарядов в то время, когда Кастро занимается подводным плаванием. И поскольку уважающее себя правительство не применяет убийство в качестве политического орудия, то для этого задания наняли специалистов мафии.

Едва ли кто из членов мафии отнесся к таким планам серьезно. Все выглядело смехотворно. Единственным авторитетом, возможно пытавшимся помочь ЦРУ, был Сэм Джанкана. Он готов был помочь в знак благодарности за те крупные суммы денег, которые ЦРУ перекачивало в мафию. В 1975 году, после того как ему вручили повестку предстать перед сенатской комиссией, его убили. Опасались, что своим выступлением он может всех предать. Кто это сделал, неизвестно.

Еще большим политическим скандалом стало убийство президента Джона Кеннеди. В своей книге "Король мафии" ("Mafia Kingfish") Джон Дейвис выдвигает весьма убедительное предположение, сто причиной убийства Джона Кеннеди явилось то, что его брат - прокурор Роберт Кеннеди чрезмерно давил на мафию. Его неприязнь к мафии, по мнению Дейвиса, отчасти восходит ко времени "сухого закона", когда клан Кеннеди сколачивал свое состояние на спекуляции спиртным.

Как бы то ни было, любая версия выглядит убедительнее, чем официальная версия о том, что действовал убийца-одиночка. У Дейвиса много конкурентов, предлагающих самые безумные, неправдоподобные версии. Среди них немало тех, кто считает, будто убийство заказал Кастро - ответ на операцию "Мангуста". Ясно одно: как только открытое правительство перестает придерживаться самых высоких принципов, его тут же начинают сравнивать с организованной преступностью. Налоговое управление нередко называют "самым крупным рэкетиром по вымогательству денег у граждан", но обыкновенным налогоплательщикам не хочется в это верить. Они считают, что управление работает честно и открыто в противоположность правительству.

Подписаться на новые темы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!