Возникновение мафии

Возникновение мафии

Mафия - это преступная организация которая появилась именно там, где должна была появиться, и именно тогда, когда следовало. Много воды утекло с тех пор, когда в 20-30-х годах в устрашение непокорным мафия прибегала к ужасающим пыткам и истязаниям. Так, Экшна Джексона обнаженным подвесили за ноги на скотобойном крюке, избивали бейсбольной битой, резали бритвой, паяльной лампой выжгли глаза.

Умер он не от ран, а от шока. Рассказывают, умирал Джексон два дня. В наши дни мафия прочно срослась с законным бизнесом, но не оставила рэкет и проституцию. Как бы то ни было, власть ее огромна. Например есть серьезные убедительные основания полагать, что убийство президента Джона Кеннеди - дело рук мафии.

Почему мафия появилась именно в Италии и именно в это время? Ведь преступные группы существовали и в прошлом. Встречались они у первобытных племен, были они и в древнем Риме. Испанских пиратов, промышлявших в Карибском море в начале 16-го века, можно в какой-то мере причислить к "организованной преступности".

Мафия вышла на арену потому, что самыми последними эмигрантами в те годы были итальянцы. В силу сложившихся обстоятельств именно они стали обитателями грязных трущоб стремительно разраставшихся американских городов - в первую очередь Нью-Йорка и Чикаго. Их дети были уличной шпаной, росли в ужасающей среде и быстро усвоили простую истину: самый легкий, а порой единственный путь "выбиться в люди" - стать уголовником.

До итальянцев были евреи из Восточной Европы. Среди вожаков ("жиганов") предыдущих банд было немало еврейских парней. О еврейском участии говорят сами названия банд (ныне уже забытые) - например банда Восточного Монаха. А до еврейских иммигрантов, еще в ХIХ веке были ирландцы. Их банды - "Мертвые кролики" в Нью-Йорке и "Кровавые бочонки" в Филадельфии - наводили ужас на добропорядочных обывателей. Они промышляли вымогательством - предоставлением "крыши" за вознаграждение. Если денежки за "крышу" не платили, они применяли по отношению к неплательщику свое излюбленное средство - выдавливали ему глаза. Когда же в годы "сухого закона" верх стали одерживать сицилийские главари, среди контрабандистов спиртного было немало ирландцев и евреев (по фамилии Кеннеди и Анненберг).

Это явление социологи называют "этнической сменой организованной преступности". Каждая новая волна иммигрантов на первых порах обитала в беднейших кварталах. Отсюда преступность и проявление насилия, отсюда ставка на тяжелый труд и собственные силы. Впоследствии иммигранты отчасти собственным горбом, отчасти под давлением новой нахлынувшей волны пробивались в люди. В 70-х и 80-х годах много говорили об испано-язычных бандах, в особенности о кубанцах во Флориде и мексиканцах в Калифорнии. Это были иммигранты 50-х 60-х годов. Что же касается самой последней волны иммиграции в 80-х и 90-х годах, то в основном это выходцы из азиатских стран.

Если говорить об основной причине внедрения мафии, то, прежде всего,  это возникновение богатейших возможностей делать бешеные деньги преступными деяниями, при которых не было потерпевших. По крайней мере, несчастным потребителям низкокачественной мешанины или низкопробного виски едва ли приходило в голову обращаться в суд в качестве потерпевших.

В глазах общественности любой поставщик спиртного ходил в героях. Миллионы обывателей, возможно, поддерживали этот скучный, серый, правильный образ жизни, который навязывался "сухим законом". Но они были не в счет. Где бы ни собирались бизнесмены, репортеры. Люди искусства, представители высшего общества (или даже среднего класса), политические деятели - там всегда пили. Обычай сложился веками. От привычки пить не желали отказаться "люди дела", те, кто решал, проводить закон в жизнь или наплевать на него. Они выбрали последнее.

Третьей причиной, объяснявшей, почему слово "мафия" стало синонимом организованной преступности, явилось то обстоятельство, что у сицилийцев издавна сложилась общественно-экономическая структура, частью которой была организованная преступность. Ясно, что у всякой организации, если она хочет выжить, должна быть своя структура.

В этой связи пришло время заглянуть в далекое прошлое и проследить истоки.

Мафия зародилась на острове Сицилия, который веками служил прибежищем для подпольных шаек. На протяжении почти всей истории острова шайки имели такую власть, что фактически заменяли законное правительство. Есть два вопроса на которые нельзя ответить точно: "каким образом зародилась мафия?" и "была ли ее история на протяжении семи веков совершенно непрерывной?".

О происхождении слова "мафия" существует две легенды. По одной из них, это акроним -начальные буквы фразы "Morte alla Francia Italia anela!" ("Смерть французам во всей Италии!"). Легенда эта относится к длительному периоду владычества Анжуйской династии. По другой легенде, в 1282 году, в пасхальный понедельник, девушку-сицилианку изнасиловал французский солдат (или несколько солдат). Это случилось в день ее свадьбы. Мать девушки, обезумев от горя. Носилась по улицам с душераздирающим криком: "Ma fia! Ma fia!" ("Моя дочь! Моя дочь!").

На другой день, в пасхальный вторник, в стране вспыхнул бунт. За один вечер взбунтовавшиеся перерезали тысячи (скорее всего, конечно, сотни) французов. Этот бунт вошел в историю под названием "Сицилийская вечерня" (сигналом к нему якобы послужил колокольный звон, призывающий прихожан к вечерне).

К великому огорчению, существует очень мало сведений, чтобы доказать, что мафия ХIХ века действительно берет свое начало от средневековой мафии. Да, в период с 1300 по 1800 год на Сицилии промышляли подпольные шайки. Но между ними и той организацией, которую мы сегодня называем "мафией", едва ли существует какая либо прямая преемственность.

Как бы то ни было, зарождение мафии связано с сильным политическим мотивом. История знает множество случаев, когда та или иная банда выполняла либо политические, либо уголовные задачи - в зависимости от того, на чьей стороне она выступала.

В ХIХ веке в Италии сложились два основных центра организованной преступности: Неаполь, где царило тайное общество "Каморра", и Сицилия, где царила мафия. В провинции Калабрия, на юге страны, действовала не менее влиятельная банда "Onorta Societa" (переводится по-разному: "Почетное общество", "Достопочтенное общество" или "Общество чести"). По своему характеру Каморра - это прежде всего городская организация, две другие сельские.

Была еще четвертая группировка "Черная рука". Вернее это была не банда, а символ уголовной деятельности, когда намеченной жертве предлагалось либо выплатить сумму денег, либо пенять на себя. Последствия могли быть различными: не желающего платить избивали, вырезали его скот, поджигали дом или даже лишали его жизни.

Жертве сначала присылали письмо, "подписанное" отпечатком ладони, измазанной черной краской. Отсюда распространенное название этого вида шантажа - "Черная рука". За письмом могла стоять целая шайка или единственный вымогатель. Если в одной и той же местности работало несколько шаек, то некоторым из них необязательно было прибегать к мерам насилия. Для них было достаточно того страха, который наводили другие, более крутые парни.

Под действием каких обстоятельств появились такие шайки? Скорее всего, главную роль сыграли благоприятные возможности. В разрозненной стране, где нет порядка, для всевозможных жуликов появляется масса удобных случаев поживиться. Вспомните, к примеру, Европу эпохи промышленной революции. С ростом жизненного уровня воровать стали больше, с помощью совершенных технических средств.

55

Итак, в середине ХIХ века на Сицилии уже существовало, так сказать, "параллельное" правительство, у которого, впрочем, не хватало возможностей добывать настоящие деньги, но была масса иных возможностей - "трясти" лавочников, проводить подпольные лотереи, "кидать на куклу", уводить скот у крестьян. Можно было побольше денег выжать из проституции, если, конечно, "пасти" достаточно девочек, но для человека мафии это было равносильно нарушению закона мужской чести. Хорошие деньги приносило похищение людей с целю выкупа, но потенциальных жертв в округе было раз-два и обчелся, да и мало кто из них мог бы отдать солидную сумму. На сравнительно небольшом острове с малочисленным, бедным населением мафии было негде развернуться. Немного больше было возможностей у Каморры, и, вероятно, поэтому она не прибегала к таким зверствам, как мафия. Например, стукачу люди Каморры обычно сначала полосовали ножом язык, а потом закалывали его насмерть: нашедший труп сразу понимал, за что его убили.

Страной огромных возможностей - как для честных людей, так и для преступников - была Америка. Многочисленное население, широкие просторы, обилие богатств - воруй, грабь вволю, если повезет. Америка открывала совершенно новые возможности с практически неограниченным потенциалом. Для расцвета организованной преступности  в конце ХIХ - начале ХХ века там были выбраны три большие сферы: политика, крупный бизнес и профсоюзы.

Вот такая блестящая мысль пришла в головы американских политиков (скорее в Чикаго, городе полного беспредела и коррупции): вместо того чтобы подкупать избирателей, проще и дешевле нанять "помощников" из преступной среды. У избирательных урн "помощники", угрожая дубинками и пистолетами, будут заставлять граждан голосовать за нужного им кандидата. Эта тактика запугивания пережила десятилетия. Так, выборы 1928 года получили название "Ананасовые", поскольку для поддержки своей фракции на первичных выборах Республиканской партии в Чикаго вооруженные молодчики умело применяли то, что на блатном жаргоне называется "ананасы" (бомбы). И республиканцев, и демократов десятилетиями вполне устраивала такая форма демократии.

В Нью-Йорке политика и преступность переплелись еще теснее. Штаб-квартира демократической партии Тэммани-Холл стала синонимом коррупции и фальсификации выборов. В прошлом веке лидеры этой партии тесно сотрудничали с ирландскими бандами; в ХХ веке им на смену пришли люди мафии. Так в 1949 году переизбрание мэра Билла О'Дуайера в значительной мер удалось благодаря Томми Луккезе по прозвищу "Трехпалый". Он внес крупную сумму наличными, потрепанными купюрами мелкого достоинства. Сделал он это в самый подходящий момент, то есть через две недели после успешного переизбрания. Нет, мафия не возомнила себя способной подкупить любого политика. Просто, как всякий предусмотрительный делец, она поддерживала того кто, был способен обеспечить ее интересы наилучшим образом.

Крупные фабриканты использовали гангстеров для разгона забастовок и подрыва профсоюзного движения. Несколько поломанных костей у пикетчиков или шашка динамита, брошенная в окно лидера профсоюза, - вот быстрая и успешная тактика борьбы с социализмом.

Для защиты своих интересов профсоюзные лидеры прибегали к такой же тактике. Даже самые честные из них понимали, что иногда трудно обойтись без пикетчиков, умеющих работать дубинками и бейсбольными битами. Да и не все профсоюзные лидеры были честными. Гангстеры очень быстро усвоили для себя преимущество "закрытой системы профсоюзов", при которой рабочие вынуждены платить профсоюзные взносы, а администрация, терроризированная профсоюзом, будет платить зарплату по той ставке, по какой он ей укажет. Итак, политика, большой бизнес и профсоюзы в конце прошлого века спелись с традиционными формами преступности (будь то с применением грубой силы или жульничества). Этим самым именно для гангстеров (в отличие от неорганизованных мелких жуликов) открылись богатейшие возможности для преступной деятельности. И вот именно в эту благоприятнейшую среду и попадают первые люди мафии, которые прибыли в Новый Орлеан в начале 80-х годов.

Тем не менее почтенные граждане Нового Орлеана решили, что представленных материалов в отношении, по крайней мере, одиннадцати обвиняемых вполне достаточно для приговора. Поэтому в начале 1891 года благодарные отцы города решили устроить самосуд. Двух обвиняемых повесили, семерых расстреляли в тюремном дворе (силами избранных граждан города), двоих пристрелили как собак, когда они укрылись в конуре тюремного сторожевого пса.

Расправа имела серьезные последствия. Италия отозвала своего посла и разорвала отношения с Соединенными Штатами, потребовав компенсацию и наказания убийц. Скандал удалось замять, родственникам погибших выплатили 25 тысяч долларов. В Америке до сих пор некоторые люди убеждены, что против мафии есть только одно средство: суд Линча. Джордж Марри в книге "Наследие Аль Капоне" (1975) с одобрение пишет о самосуде и о бразильских отрядах смерти. Сто это - симптом болезни или лекарство от болезни?

Новый Орлеан был единственным местом, куда иммигрировали сицилийцы и итальянцы из других районов. Из-за страшной нищеты у себя на родине потоки итальянцев устремились также в Нью-Йорк. Город стал быстро превращаться  в еще один основной центр мафии. Что касается Чикаго, то туда мафиози проникали поначалу очень медленно. Но со временем слово "мафия" и "Чикаго" стали синонимами.

В те далекие годы  мафия отличалась от той организации, которой стала впоследствии. Это было время "усатых" паханов. Так их стали называть из-за больших усов. Они жили по старому закону мужской чести: требовали к себе уважения и пользовались им сполна. В сущности они создали модель поведения будущих "крестных отцов".

Чтобы понять, почему гангстеры в законе ведут себя так, а не иначе, следует выяснить какое значение имеет для них понятие "уважение".

В конце прошлого века фраза "Не уважаешь!" в устах гангстера звучала как предупреждение о том, что обидчика ждет смерть. Однако "неуважающий" должен сам по себе быть шпаной, чтобы его можно было убить безнаказанно. Любой маломальский гангстер прекрасно понимал, что, если он убьет "человека" (будь то легавый или авторитет из другой шайки), его неминуемо ждет расплата. Замочить же "неуважающую суку", зная, что это скорее всего сойдет с рук, - значит возвысить себя в собственных глазах и среди своих.

Закон "усатых" мало чем отличался от правил поведения блатных и воров в законе в современных городах. В первую очередь - честь; во вторую очередь - нажива.

Как бы то ни было, на рубеже столетий в Америке все более важную роль начинает играть нажива. Даже когда можно было нажиться нечестным путем, находились такие, кто достаточно низко ценили свою честь.

Промышленные магнаты на рубеже столетий между тем богатели, и притом чрезвычайно быстро. И если это удавалось законопослушным гражданам, то нет ничего удивительного в том, что этого же достигали и представители преступного мира. И у тех, и у других возможностей было предостаточно из-за недальновидности и лицемерия - двух пороков, которые до сих пор не искоренены в Соединенных Штатах.

Недальновидность проявлялась в безудержной гонке за краткосрочной выгодой, даже в тех случаях, если долгосрочный результат с полной очевидностью приведет к разрушению окружающей среды; а также в эксплуатации рабочей силы, что едва не закончилось гражданской войной. Промышленным магнатам казалось, что и природные, и людские ресурсы безграничны. Соединенные Штаты представлялись неисчерпаемой страной: всякий мог брать сколько угодно, законно либо незаконно, - и все равно еще останется. Практически неограниченны потоки иммигрантов изо дня в день поставляли новых рабочих, клиентов и иждивенцев. Постепенно возникла вероятность гражданской войны: ко времени появления организации "Промышленные рабочие мира" в битвах между компаниями принимали участие вооруженные силы численностью до армейского полка. Первая мировая война помешала ухудшению ситуации. После войны Европа, впервые в ХХ веке, оказалась расчлененной. Огромные деньги, затраченные на ведение войны, попали в американские карманы.

К несчастью для возвращающихся солдат и для всей Америки, 16 января 1919 года была принята 18-я поправка к американской Конституции. Она вступила в силу через год. Так что, не будь организованной преступности, праздновать свое возвращение солдатам было бы довольно скучно.

К "сухому закону" власти шли многие годы. Не последнюю роль сыграл тут закон Уэбба-Кейона, принятый (вопреки вето президента) в марте 1913 года. Этот закон, значительно ограничивавший торговлю спиртным, тем не менее предоставил подпольным торговцам огромные возможности. И для каждого человека с политическим чутьем было ясно, что дело идет к более жестким запретительным мерам.

Но помимо "сухого закона" были и другие законодательные акты, которые европейцу представлялись явно неработающими.

К числу закона в прежде всего относился закон о запрещении азартных игр. Правда, в некоторых штатах разрешалось играть на конных скачках; в других же власти смотрели на азартные игры сквозь пальцы, однако американское законодательство до недавнего времени было настроено на запрещение азартных игр.

В Европе, например, игровые автоматы вообще не считаются азартной игрой. "Однорукими грабителями" там увлекаются не только взрослые, но и дети.

Всевозможные автоматы установлены там повсюду. Другая картина в Соединенных Штатах Америки. Игровых автоматов там нет в большинстве баров даже и сегодня. В тех же штатах, где они есть, играть разрешено только людям старше 18 лет, а в некоторых - даже старше 21 года. Еще более жесткий контроль установлен за лотереями, карточными столами, рулетками.

Но если нельзя играть открыто, азарту будут предаваться подпольно. Как только азартные игры были запрещены законом, организованной преступности стало гораздо легче заниматься подпольным игорным бизнесом. Но даже там, где азартный бизнес узаконен, взыскать долг по закону невозможно: это долг чести. И у содержателя игорного заведения остается только одно средство: прибегнуть к услугам рэкетиров.

Против проституции также существуют законы, не только преследующие за использование доходов порочного бизнеса или сутенерства, но и запрещающие само занятие проституцией, или посещение проститутки, или переправление кого-либо через границу штата с безнравственной целью. Последнее запрещение, кстати сказать, касается не только белых рабынь. Теоретически закон применим к незамужней паре, едущей из Калифорнии в Лас-Вегас, чтобы погулять там вволю; или к парочке из Нью-Йорка, направляющейся на пляж в штате Каролина.

Искоренить проституцию нигде в мире пока не удавалось. И закон в лучшем случае только декларирует, что общество ее осуждает. В худшем же случае это проста насмешка над здравым смыслом. Считать все, связанное с проституцией, преступлением - это безумие. Самое большее, что можно сделать, - защитить девочек от эксплуатации (хотя порой они идут на это добровольно), защитить клиентов от ограбления (хотя порой они этого заслуживают) и защитить и тех, и других от болезней. Чем глубже в подполье загонят проституцию, тем выгоднее это станет организованной преступности.

Проблема не решается, даже если по закону в интимную связь можно вступать не ранее 18 лет. Когда нормальные половые отношения клеймятся как преступление, когда молодой человек отправляется за решетку только за то, что спит с молодыми женщинами, - это автоматически  ведет к созданию уголовного класса. Для сравнения с Соединенными Штатами Америки: в Англии половую жизнь можно начинать в 16 лет, во Франции в 15 лет.

Подписаться на новые темы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!