Несвященный союз

Несвященный союз

Наглядным примером организованной преступности в Америке может служить история сотрудничества Счастливчика Лучано и Мейера Лански. Эта история показывает, сто мафия - это не только итальянцы: например, Лански был польским евреем. Она свидетельствует, что люди, создавшие американскую мафию в том виде, в каком мы ее сегодня знаем, были не просто безжалостными убийцами, а дальновидными бизнесменами. Она подтверждает, что удачливые гангстеры могут дожить до преклонных годов и умереть естественной смертью. Лучано Счастливчик (1897-1962) умер от сердечного приступа в возрасте 65 лет, а Мейеру Лански (1902-1983) перевалило за 80, когда сдало его сердце. История их сотрудничества показывает, каким образом под действием честных и недвусмысленных деловых интересов формируется содружество различных банд и создается единый синдикат организованной преступности.

Сальваторе Луканья (он же Чарльз Лучано, он же Счастливчик Лучано) родился на Сицилии. В Нью-Йорк он приехал в 1906 году в возрасте девяти лет. К десяти годам он уже побывал за решеткой за ограбление магазина и вкусил прелесть рэкета среди школьников младших классов: не хочешь, чтобы по дороге в школу тебя поколотили, - гони монету!

Но попадались и такие, которые отказывались платить. Среди них был мальчуган по имени Мейер Суховлянский (впоследствии известный как Мейер Лански). Будучи на пять лет младше Лучано, он тем не менее готов был всегда постоят за себя. Вскоре их связала крепкая дружба.

В 1916 году, 19 лет отроду, Лучано стал одним из вожаков итальянской шайки "Пять Пунктов", правопреемнице таких ирландских шаек, как "Мертвые кролики" и "Задиры". Во главе шайки стоял Пол Кели (урожденный Паоло Антонини Ваккарелли). Он предоставлял услуги политика и промышленникам, когда был спрос на грубую физическую силу, а также выполнял привычную работу: заказы на убийство, вымогательство, лотерея, рэкет. С этой шайкой была тесно связана шайка "Улица Джеймса", заправляемая Джонни Торрио. Она состояла из малолеток, из ее рядов вербовались кадры для шайки "пять Пунктов". Но время было такое, что обе шайки оказались на мели: провсоюзные реформы лишили их основного источника наживы. Лучано решил осваивать новые нивы.

Только в 1920 году он открыл для себя новую ниву: контрабанду спиртными напитками. Предшествующие несколько лет прошли для него в обычной мелочевке. Тогда же встретив Мейера Лански и Клопа Зигеля, он вышел на новый путь к большим деньгам.

К этому времени Лански было 18 лет, а Бенджамину Зигелю только 15, но их шайка орудовала вовсю. Клоп не блистал умом, но был закоренелый наемный убийца. Среди своих он снискал прозвище Ковбой - так обычно называли того, кто шел на мокрое дело сам (или же, по крайней мере, присутствовал при этом), а не перепоручал это дело другому. В лицо же его называли Бен или мистер Зигель, Клопом же прозвали за то, что он как клоп, был жаден до крови ("клопами" обычно называли и головорезов- психопатов). В двадцатых годах шайки осознали необходимость тесного сотрудничества друг с другом. Запрещенные спиртные напитки приходилось ввозить контрабандой (или гнать подпольно), а затем распределять по всей стране средт многочисленных подпольных баров и распивочных. Все понимали, что если шайки не станут просаживать деньги на взаимный обман или на борьбу друг с другом, то деньги потекут рекой. Товар шел через канадскую границу в крупные порты - Нью-Йорк и Новый Орлеан, где у мафии были под контролем все причалы.

Самым крупным городом на канадской границе был Чикаго. В 1919 году двадцатилетний Альфонсе Капоне переехал в Чикаго потому, что в Нью-Йорке его чуть было не арестовали за убийство. На первых порах трудоустройством Аль Капроне занялся Джонни Торрио, небезызвестный авторитет из шайки "Улица Джеймса". Сам же Джонни помогал своему дяде, Большому Джиму Колисимо, крупнейшему чикагскому сутенеру.

По меркам окружающих людей Торрио считался стариком. Родился он в 1882 году, и, когда приняли "сухой закон", ему было под сорок. Он начал заниматься торговлей наркотиками задолго до Первой мировой войны. В 1909 году Торрио стал наведываться в Чикаго, а в 1915 году окончательно перебрался туда и начал работать на дядю. Вскоре он увидел, что здесь безграничные возможности для других интересов, к которым дядя был совершенно равнодушен. Надо заметить, что Колисимо было уже под пятьдесят, он жил припеваючи, не видел причин слишком надрываться.

История закончилась тем (возможно, именно так она и должна была закончиться), что 11 мая 1920 года Большого Джима убил заезжий нью-йоркский наемник по имени Фрэнки Йейл. И теперь Торрио и его протеже Капоне никто не мешал превратить Чикагао в столицу организованной преступности.

Мысль создать преступный синдикат, в котором каждый будет иметь свою долю, повидимому, впервые пришла Торрио. Через несколько месяцев после смерти дяди он созвал все чикагские шайки (ирландские, еврейские, польские и прочие) на толковище и заявил им: либо кооперация, либо война. Большинство выступило за кооперацию, но некоторые предпочли войну. Самыми крупными шайками, выступившими против сотрудничества, были клан Дженна и клан О'Бэньона. Так вскоре началась трехсторонняя гангстерская война.

Чарльз Дион О'Бэньон ("Динни"), глава клана О'Бэньонов, лично отправил на тот свет свыше 50 человек. Излюбленной забавой его было забить дула охотничьего ружья глиной и поспорить с приятелем, что тот промахнется с десяти шагов. Ружье взрывалось в руках простачка с печальными последствиями.

Но ему не была чужда и политика. Когда демократы платили больше, он обеспечивал им победу в Сорок втором и Сорок третьем округах города; когда же республиканцы поднимали ставку, он подыгрывал им. Самую крупную ошибку он совершил, когда продал Джонни Торрио подпольный самогонный завод за полмиллиона долларов, зная заранее, что на него будет полицейская облава. Торрио же он сказал, что якобы решил завязать и что ему до зарезу нужны деньги. Его убили 9 ноября 1924 года в его собственном цветочном магазине. Он получил по пуле в каждую щеку, две в горло и две в грудь. Это было традиционное заказное убийство: пока один гангстер держал его руку в крепком рукопожатии, два других разрядили пистолеты. Это были Фрэнки Йейл (ранее отправивший на тот свет Большого Джима Колисимо), Альберт Ансельми и Джон Скализе. Итальянская банда братьев Дженна, соперник О'Бэньонов, надеялась выжить, потому что подкупила полицию. Как законопослушные граждане, братья направляли в полицию списки людей, имеющих О'Бэньоны тем не менее продолжали военные действия. 24 января 1925 года они устроили засаду Джонни Торрио. Когда он подъехал, в него всадили четыре пули - в грудь, руку и живот. Но Торрио чудом выжил. После случившегося он решил отойти от дел. В феврале 1925 года он взял из общака банды свой пенсионный пай в размере 30 миллионов и передал правление в руки Аль Капоне. Торрио было 43 года. Он умер в апреле 1957 года в возрасте 75 лет: сидел в кресле парикмахера на чикагский манер, то есть лицом к двери, чтобы видеть кто входит; неожиданно у него случился сердечный приступ.

Итак, двадцатишестилетний Аль Капоне стал единоличным правителем преступного синдиката. Под его началом было свыше тысячи гангстеров, а еженедельные расходы синдиката составляли 300 тысяч долларов (в переводе на сегодняшние деньги - свыше 30 миллионов). В отличие от Торрио, Аль Капоне не был генератором идей, но быстро соображал, что к чему, и был везуч. Например, в 1926 году остатки банды О'Бэньонов совершили зверский налет на его "штаб-квартиру" в отеле "Хоторн". Медленно следуя на своих автомобилях, они обрушили на отель шквал пулеметного огня. К счастью никто не пострадал.

На чем же синдикат Аль Капоне зарабатывал деньги? Буквально на всем. Но были у него три главные источника дохода, которые в остальных частях мира считались вполне законными, - спиртные напитки, азартные игры и проститутки.

От продажи спиртного они получали бешеные деньги. В любом романе, рассказывающем о жизни в 20-х годах, вы увидите, что выпивка была такой же неотъемлемой частью повседневной жизни, как и теперь. Но это были напитки очень низкого качества (спирт перегоняли только один раз, вовсе не обращая внимания на оставшиеся сивушные масла, и продавали в таком виде). Суроггатный джин гнали из картофеля, изюма и сахара; бормотуху из винограда с сахаром; самогонку из зерна. Желающим чего-либо высококачественного сплавляли канадское, шотландское или ирландское виски, разбавленное дешевым пойлом в пропорции от 10 до 90 процентов. Шла в ход даже сивуха, от которой бедные пьяницы могли ослепнуть. Но при всем том никто не считал такой бизнес преступлением.

Не считались преступлением и азартные игры. Многие, если не большинство, не могли устоять, чтобы не сделать ставку или не перекинуться картишками. На устроителя подпольного казино смотрели как на благодетеля. Правда, некоторые в чаду игры теряли головы, а не желающим платить долг иногда переламывали ноги; но как бы то ни было, большинство было совершенно счастливо от того, как прекрасно идут дела в игорном деле.

Ну а женщины легкого поведения - какое к ним было тогда отношение? Надо сказать, люди в те годы не мучили себя самоанализом. Да, конечно, при честном народе проституток осуждали, называли "падшими женщинами", но мужчинам, пользовавшимся их услугами, до всего этого было мало дела. Их беспокоило только одно - как бы не подцепить болезнь. Девочки же имели вид, будто веселятся в свое удовольствие (особенно если вам хотелось в это верить - а клиенты в большинстве своем действительно в это верили). Словом, общее отношение было таким: формально проституция запрещена, но кому до этого есть дело?

От этих трех видов преступлений потерпевшим себя никто не считал, и бизнес вовсю расцветал. Неудивительно поэтому, что для такого гангстера, как Аль Капоне, деньги ничего не значили. Слишком много сыпалось их ему в карманы. Даже законный делец, владевший самогонными заводами и казино, мог стать миллионером. А если у него против мельтешащих автоматов есть еще автоматы марки "Томпсон", то выражение "расчистить себе прямую дорогу" приобретает буквальный смысл.

Автомат Томпсона стоил 175 долларов. Это было совершенно законное оружие, его можно было заказать по почте, по крайней мере в первые годы эксплуатации (он поступил в продажу в 1920 году). Конструкция автомата бала прекрасной, каждый держащий его в руке, испытывал чувство необыкновенной гордости. А то, что тяжелые пули 45-го калибра вылетали из него небольшими очередями, и притом с безумным треском, так это было скорее преимуществом, чем недостатком. Прибавьте к этому слабую отдачу (обойма заряжалась пистолетными патронами, а сам автомат был очень тяжел) - и вы поймете, что стрелять из "чикагской пишущей машинки", как его тогда называли, было просто наслаждение.

Именно автомат Томпсона сыграл главную роль во время великой бойни в день Святого Валентина. В злопамятный день автоматные очереди изрешетили людей Моргана, последних боевиков из банды О'Бэньонов. Самому Джорджу Моргану (по прозвищу Чума) удалось выйти из боя невредимым.

Несколько дней спустя Аль Капоне подарочной тростью до смерти забил трех противников - Хопа Джинта, Джона Скализе и Альберта Ансельми. Ему донесли, что они сговорились покончить с ним. (Ансельми и Скализе еще раньше предали банду Дженна.) И вот Аль Капоне организовал в их честь званый обед и, захватив с собой дубинку, упакованную в виде подарка, устроил после обеда представление для гостей.

Бойня в день Св. Валентина ознаменовала окончательную победу Аль Капоне. Но у общественности она вызвала негодование. На сходке в Атлантик-Сити Аль Капоне услышал в свой адрес критику и совет сесть за решетку. Он послушно принял это предложение. Подстроили сцену с перестрелкой, и главарь на время оказался в тюрьме.

Общественность решила, что если Аль Капоне не смог увильнуть даже от такого мелкого дела, то за массовый расстрел он схлопочет на всю катушку.

Но случилось так, что именно тогда, когда карьера, Аль Капоне была в зените, фортуна ему изменила. Его осудили по обвинению в уклонении от уплаты налогов на 11 лет (с тех пор для крупных гангстеров такое обвинение стало традиционным). Сначала он сидел в федеральной тюрьме в Атланте, а в 1934 году его отправили на остров Алкатраз. От длительного пребывания в "Скале", как называли эту тюрьму, начинали сходить с ума даже крепкие мужики. У Аль Капоне начал прогрессировать запущенный третичный сифилис. Только временами он приходил в сознание. В 1939 году его выпустили на свободу. Прожив еще 8 лет во Флориде, он умер 25 января 1947 года, 32 года и один день спустя после злополучной засады Джонни Торрио.

Если в 20-х - 20-х годах воображение публики будоражили события в Чикаго, то в Нью-Йорке в это время ковалось будущее организованной преступности.

Счастливчик Лучано так же, как и Аль Капоне, не брезговал ничем. Ему советовали держаться подальше от Фрэнка Костелло, которого коллеги-сицилийцы называли "грязным калабрийцем". Но он не слушал советов и в начале 20-х годов сошелся со всеми крупными авторитетами Нью-Йорка, среди них было два еврея - Арнольд Ротштейн и Голландец Шульц.

Коллекционеры бейсбольных трофеев до сих пор вспоминают Арнольда Ротштейна: он был первым, кто "запустил" серию мирового чемпионата 1919 года. Он родился в 1882 году, и в начале бурных двадцатых ему перевалило за пятый десяток. Его совету внимал всякий гангстер, у которого в голове не хватало мозгов; всякому, влипшему с контрабандой спиртного, советовали обратиться к Ротштейну: он-то сумеет замазать дело. И действительно: из 6902 дел, принятых к судопроизводству при жизни Ротштейна, 400 вообще не дошли до суда, а 6074 были судом отклонены. Сам он при "сухом законе" нажился на импорте виски, который для улучшения вкуса добавляли в самогон, а затем продавали по повышенной цене. В общем Ротштейн был у всех нарасхват у всех без исключения контрабандистов. Умер он насильственной смертью - его убили в отеле "Парк Централь" 4 ноября 1928 года.

В отличие от Счастливчика Лучано и Ротштейна, он не верил в переговоры, толковища и прочие сделки, верил только в огнестрельное оружие. Свое состояние Шульц сколотил на подпольной лотерее: просто терроризировал (а порой убивал) мелких подпольных операторов. Завоевав господство на этом рынке, он безмерно взвинтил свою выручку с помощью математических манипуляций, которые изобрел Отто Бергман (он же Аббадабба). Благодаря теоремам Бергмана удалось свести выплаты к минимуму, хотя пи этом создавалась полная видимость честного распределения выигрышей. Своих шестерок Шульц держал в жестких финанасовых рукавицах, Бергману же он платил по 10 тысяч долларов в неделю. Небезинтересно будет узнать, что свое вымышленное имя - Голландец Шульц - Артур Флегенгеймер выбрал с таким расчетом, чтобы оно помещалось на одной строке газетного заголовка. Он любил читать о себе в газетах.

Счастливчик Лучано, Арнольд Ротштейн и Голландец Шульц сошлись в том, что на пути к большой наживе стоят "усатые". Вместо сотрудничества старые сицилийские авторитеты занимались бесконечными разборками, подоплек которых скрывалась еще в краю отцов. Кровавая междоусобица и прямодушная крестьянская крестьянская подозрительность по отношению ко всякому чужаку мешали им сколотить свой преступный синдикат.

В Нью-Йорке крупнейший клан возглавлял Джузеппе Массария (он же хозяин Джо), типичный представитель "усатых". Заместителем у него был Лучано, который лелеял планы занять место хозяина. В 1928-1931 годах Джузеппе Массария вел бесконечные разборки с другими "усатым" - Сальваторе Маранзано.

В 1931 году Лучано вместе с тремя верными ему людьми и Зигелем (Клопом) убили Массария. После этого Маранзано совершил роковую ошибку - взял Лучано в качестве своего заместителя.

У Маранзано была мечта: он боготворил иерархическую структуру старой сицилийской мафии, поэтому спал и видел себя в чине "верховного главаря всей мафии" (Capo di Tutti Capi). Он не понимал, что время промышленных магнатов прошло, что наступает время корпоративных пиратов. Пока он ждал да гадал, как прикончить своих врагов Аль Капоне и Лучано, первый угодил в тюрьму, а второй сам пришил Маранзано (это произошло 10 сентября 1941 года).

Смерть Маранзано ознаменовала закат старой мафии на территории Соединенных Штатов. Отныне гангстеры бубут думать о наживе, а не о междоусобице. Но самое главное, нью-йоркская мафия превратилась, подобно чикагской, в многонациональный уголовный картель.

Существует легенда, будто Лучано, убив Маранзано, вслед за ним отправил на тот свет очень многих "усатых" (эта бойня якобы получила название "Ночь сицилийской вечерни"). Но в архивах нет никаких свидетельств на этот счет. К тому времени многие ветераны уже легли в могилу, либо по естественным мотивам либо от больших доз свинца. Если остались тоскующие по старым добрым временам, то у них хватало ума тосковать подальше от Счастливчика Лучано.

За несколько месяцев до своей смерти Маранзано, самозваный "верховный главарь всей мафии", успел заложить фундамент для той подпольной империи, наследником которой стал Лучано. На большом толковище он предложил следующую структуру преступного картеля: нью-йоркскую мафию нужно разделить на пять кланов, в каждом свой главарь, заместитель, подручные и рядовые; во главе всего картеля будет стоять он, Маранзано. Считают, что именно ему принадлежит честь изобретения имени "Коза Ностра"; однако, возможно, он просто-напросто узаконил название, которое уже существовало.

Пусть Маранзано и не довелось увидеть воплощение своих замыслов, но именно ему (вкупе с Лучано) принадлежит заслуга в деле реорганизации мафии в характерно американскую структуру. Между тем в краю отцов мафия переживала трудные времена и вынуждена была все больше переходить к обороне.

В 1922 году к власти в Италии пришел совершенно иной гангстер - Бенито Муссолини. При всех недостатках у него было, по крайней мере, две исторические заслуги. Первая очень хорошо известна: в период его правления поезда ходили точно по расписанию (такого не было ни при одном итальянском правительстве, ни до, ни после Муссолини). Второе: он решительным образом выступал против мафии.

При этом он исходил из политической целесообразности, Сицилия была почти неуправляема, и старых, ленивых, коррумпированных местных чиновников Муссолини решил заменить своими людьми. Но ленивые и коррумпированные чиновники нужны были мафии: с ними не жизнь, а малина. Когда в 1925 году Дуче посетил Сицилию, его там публично унизил дон Чичо Кучия, мэр города Пьяна де Гречи и местный мафиозный вожак. Дон Чичо дал понять, что его личную безопасность обеспечивают верные люди, а не фашистские телохранители. Он также позаботился, чтобы на одно из публичных выступлений "пришли только двенадцать деревенских олухов, одноногих нищих, чистильщиков и продавцов лотерейных билетов".

В период правления Муссолини полиция не слишком заботилась о соблюдении следственной процедуры и прочих юридических тонкостях. Она же боролась с мафией ее же оружием, то есть террором и подозрительностью. Можно утверждать, что именно тогда в качестве пытки полиция впервые стала пропускать электроток через гениталии подследственного. Был у нее и другой излюбленный прием: подследственному в рот вставляли воронку и вливали соленую воду до тех пор, пока живот не надувался до предела. Словом, даже невиновного, заставляли признаваться в тяжелых преступлениях. За решетку, вместе с сотнями виновных, сажали сотни невиновных людей. Многие воры в законе отошли от дел, многие погибли, многие - около 1000 человек - бежали в Соединенные Штаты. Эмиграцией руководил дон Вито Касчио Ферра, которого даже Маранзано считал законным "верховным главарем всей мафии".

Дон Вито ранее бывал в Америке. Еще в 1899 или 1900 году, когда сицилийская полиция вышла на его след в связи с похищением баронессы, он бежал в Нью-Йорк и жил там несколько лет, но потом, когда полиция заинтересовалась им уже по подозрению в убийстве, он затерялся в Новом Орлеане. В 1909 году дон Вито возвратился на Сицилию. Тогда почти все считали, что именно он убил Джозефа Петрозино, который тщательно собирал на острове сведения об эммиграции людей мафии за океан. Дон Вито был классический "усатый": высокий, худощавый, с аристократической внешностью, всегда во фраке, в шелковой рубашке, в широкополой шляпе, с цветастым шарфом. Избежать внимания полиции такому авторитету было невозможно. Полиция арестовала его, но никаких обвинений предъявить не смогла, поэтому пришлось дело состряпать. Умер он в тюрьме в 1932 году, в возрасте 72 лет.

В то время как могущество и богатство мафии в Нью-Йорке росли, на родине их дела шли все хуже. Сицилийская мафия никогда не имела даже небольшой доли тех богатств (или возможностей их приобрести), какие существовали в Соединенных Штатах.

Счастливчик Лучано мог бы претендовать на титул "верховного главаря всей мафии", но прекрасно понимал, что это значительно сократит ему жизнь. Поэтому он учредил верховный орган - Комиссию. В нее вошли Джо Адонис (он же Джо Дото, родившийся в Италии в 1902 году), Голландец Шульц, Луис Лепке (он же Луис Бухгалтер, еврей с широкими связями в профсоюзах), Фрэнк Костелло и его старый друг и соратник Мейер Лански.

Никогда еще в одном месте не собиралось так много талантливых гангстеров в законе. Они занимали ключевые посты и контролировали все важнейшие точки подпольного бизнеса: производство и контрабанду спиртных напитков, азартные игры, профсоюзный рэкет, торговлю наркотиками, проституцию.

О "профсоюзном рэкете" следует рассказать подробнее.

Прошли времена, когда администрация и профсоюза нанимали молодчиков, чтобы улаживать споры кулаками. Прошли времена газетных войн, когда громилы, нанимаемые газетными магнатами, в щепки разносили киоски с газетами конкурента. Но изобретательные громилы всегда найдут другие сферы, где можно приложить свои силы.

Прежде всего вымогательство. Оно до сих пор приносит хороший доход, особенно в производстве модной одежды и ресторанном деле. В этих отраслях себестоимость сырья очень низка по сравнению со стоимостью конечного продукта. Клиент едва заметит дополнительную надбавку. Именно так рассуждали гангстеры. В 80-х годах был широко распространен "петрушечный рэкет". Гангстеры вынуждали рестораны покупать у них петрушку по цене в десять раз выше рыночной.

Есть еще такой рэкет, как "полюбовная" сделка с профсоюзом, при которой гангстеры поддерживают порядок среди членов профсоюза. Работодатель отстегивает во имя порядка, а работники отстегивают просто так - в виде взносов.

Есть еще контроль над перевозками. Тот, кто контролирует перевозку хлеба, контролирует его свежесть и время поступления. Если продавцу нужен хлеб и во время, придется накинуть по копейке за булку. Или же если надо вывезти помойку, то лучше всего платить тем, кто это делает, а также тем, кто разрешает это делать. И, учитывая повсеместную замусоренность города и самозаинтересованность иметь хороший муниципалитет, право, трудно различит, где кончаются налоги и начинается плата рэкетирам.

Еще одна статья наживы - прохождение груза через морской порт (в наши дни также через аэропорт). Если вы хотите, чтобы груз вообще-то прибыл, а не испарился при разгрузке, за это надо платить. Если бы вы пришли в порт с намерением что-то украсть, платить надо за информацию какой груз прибывает? какой груз "под крышей"? кому надо накинуть чтобы смотрел сквозь пальцы, пока вы отвозите груз?

Перечень на этом не заканчивается. Подкупленный лидер профсоюза, скажем, дает ссуду на рискованное капиталовложение (например, казино, которое в умелых руках, конечно, не представляет никакого риска) или отмывает деньги через пенсионный фонд. Ну а трядящиеся? А кто о них думает? Уж, конечно, не профлидер, который получает от гангстера во много раз больше своего жалования. Если же профсоюз отказывается платить, гангстеры ставят своих работников (не членов профсоюза), платят им ниже профсоюзного тарифа, взимают по ставке выше тарифа, а разницу прикарманивают. На худой конец профлидеру можно дать взятку, чтоб он уволил членов профсоюза и поставил на их место работников, послушных мафии.

В 1935 году Голландец Шульц стал неуправляемым. Его призыв "Убивай всех!" многим главаря был не по нутру. Развязка наступила, когда Шульц решил избавиться от нью-йоркского окружного прокурора Томаса Дьюи, чьи назойливые преследования его раздражали. Но намерение Шульца суд гангстеров отклонил единогласно по простой прагматической причине: убийство федерального прокурора вызовет слишком большой шум. Тем не менее Шульц задумал осуществить свой замысел и даже разработал детальный план. Но 23 октября 1935 года самого Шульца настигли пули неизвестных убийств (по общему мнению, они действовали по приказу Лучано). Через два дня Шульц был похоронен.

По иронии судьбы, именно прокурор Томас Дьюи в 1936 санкционировал арест Лучано по обвинению в принуждении к занятию проституцией.

Едва ли Лучано был действительно виновен в преступлении, за которое его посадили на скамью подсудимых. Так или иначе, ему присудили от 30 до 50 лет тюрьмы - самый большой срок, когда-либо вынесенный за такое преступление.

Сидя за решеткой, Лучано не унывал и с 1936 по 1946 год прямо из тюремной камеры успешно руководил делами синдиката. Потом произошло совершенно непредвиденное: Томас Дьюи (в то время губернатор Нью-Йорка) выпустил Лучано под честное слово. На самом же деле в судьбу гангстера вмешалась Вторая мировая война.

Подписаться на новые темы

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!