Корпорация убийств

Корпорация убийств

Когда Лучано, отправив на тот свет Маранзано, тем не менее воплотил в жизнь его замысел о создании преступного синдиката, встала задача формирования его рядов. Если требовалось запугать кого-нибудь или избить, с этим справлялись "боевики" или люди рангом выше, им это доставляло удовольствие. Но при совершении убийства приходилось сталкиваться с правоохранительными органами. Это было неприятно.

Чтобы решить эту проблему, надо было создать механизм, позволяющий вершить заказные убийства, раскрыть которые не представлялось возможным. Как ни странно, осуществить это оказалось совсем не трудно.

Рассмотрим, каким образом работает следствие по делу об убийстве. Во-первых, надо установить мотив. Потом путем скурпулезного сбора материалов и умелого допроса отобранных ли установить, кто из пяти-шести человек совершил убийство. Нередко все сводится кто тому, чтобы доказать, что убийство совершил единственный подозреваемый.

Кроме того, поскольку убийство в большинстве случаев совершается на бытовой почве, существует большая вероятность, что кто-то из окружения подозреваемого предъявит железное алиби или же (что вероятнее) выдаст зацепку, по которой убийцу подведут к раскаянию. Если же потерпевший знал убийцу (а в случае "бытового" убийства это почти неизбежно), не исключено, что некоторые из друзей потерпевшего также его знают.

Наконец, так как убийство - ужасное преступление, большинство знакомых убитого, хотят, чтобы убийцу посадили за решетку. Даже незнакомые люди заинтересованы в раскрытии преступления: они боятся, что следующими жертвами станут их родные.

В случае же хорошо организованного гангстерского убийства ни одно из перечисленных обстоятельств не имеет места. Мотив почти не поддается точному объяснению. Весьма широк и круг лиц, заинтересованных в смерти данного лица, так что найти улику чрезвычайно затруднительно.

Если же убийца не был знаком с потерпевшим, то, вероятнее всего, он незнаком с его друзьями и близкими. Вот почему чаще использовали "чужака".

"Чужака" никто не знает и предвидеть его действий не может.

Едва ли кто заинтересован выдавать убийцу. Если убитый - известный злодей, то полицейские в неофициальных высказываниях скорее всего выразят свое удовлетворение. Формально они проведут расследование по всем правилам, но чрезмерно надрываться не будут. У других же злодеев тем более нет никакого резона закладывать кого-либо, ибо каждый из них осознает: расколись он - и его самого достанут. К тому же каждый прекрасно понимает, что от такой "работы" в конечном счете зависит его благополучие, его достаток. Что касается самих "чужаков", то хотя им, возможно, и нечего бояться людей мафии, все же они предпочитают не высовываться. Зачем лишние неприятности? Также предпочитают не высовываться и свидетели или прочие носители ценной информации, рассуждая, очевидно, так: "А ведь без негодяя жить стало лучше".

Вот именно из таких рассуждений и исходила братва, решая учредить "Корпорацию убийств"; правда, к ним она присовокупила еще несколько собственных соображений.

"Kорпорация убийств" прежде всего устраняла членов мафии. Убивать простых граждан, полицейских, политиков и журналистов - значит привлекать к "Корпорации" повышенное внимание и таким образом вредить общему делу. Это правило Зигель (он же Клоп) философски и вместе с тем пророчески выразил так: "Убиваем мы только друг друга".

Во-вторых, чтобы убить своего, должны существовать веские основания, связанные с делом. Мафию не касались личные счеты, особенно на любовной почве. Запрещались также политические убийства (будь то люди другой шайки или посторонние). Самым веским основанием для устранения считалась нечестная сделка или поведение, представляющее явную и прямую опасность для всей мафии. Как правило, совершаемые убийства были чистыми. Всевозможные разборки или применение пыток считались слишком рискованными. На счету мафии было много убийств по личным и политическим мотивам, но они не имели никакого отношения к "Корпорации убийств".

В-третьих, "Корпорация убийств" соблюдала все меры предосторожности, чтобы обезопасить руководство. Ведь убийцу могли арестовать, но даже если б он раскололся, что было маловероятным, то мог бы заложить только "подручного" или "рядового", от которых получал инструкции. Чтобы выяснить, кто же отдавал приказ, следователям пришлось бы допрашивать посредника, передававшего инструкции. Но его показания, по американскому праву, считаются показаниями с чужих слов и судом не принимаются (правда, не принимаемые судом доказательства порой выставляются в суде, и достаточно обвинителю их высказать в ходе процесса, чтобы присяжным уже нельзя было списать их со счетов). Таким образом, на каждом шагу следователям противостоял железный закон мафии и страх допрашиваемого выдать вышестоящего.

И по сей день не совсем ясно, кто же в действительности создал "Корпорацию убийств". Само название было придумано журналистами. Среди гангстеров в законе, по-видимому, эта "карательная бригада" никак не называлась вовсе. В то же время представляется возможным, что "Корпорация убийств" была не только детищем существующего подпольного картеля, но при этом служила цементирующим началом для построения новой, более крупной организации. В создании корпорации, как говорили многие, принимал активное участие кливлендский авторитет Мо Далитц. Возможно, его взвешенным решениям корпорация обязана своей успешной деятельностью в течение более чем десяти лет. Веря в возможность переговоров и компромиссов, Мо, тем не менее, считал, что в итоге все решает насилие. Он относился к этой мере с большим уважением и применял насилие по возможности редко, но хладнокровно, расчетливо и (относительно) избирательно, за что слыл весьма эффективным карателем.

Оперативное повседневное управление корпорацией находилось в руках Луиса Лепке; впрочем члены Комиссии всегда имели право вето. За десять или двенадцать лет своего существования "Корпорация убийств", по грубым подсчетам, пустила в расход 400 - 500 человек.

Каждое убийство было совершено с согласия таких авторитетов, как Счастливчик Лучано, Мейер Лански и Фрэнк Костелло.

Луис Лепке родился в 1897 году. Лепке - это усеченная форма имени Лепкелех, что на идише значит "малышка Луис" - так, видимо, называла своего непослушного сынишку его мать г-жа Бухгалтер. В 20-х годах он вместе с Шапиро (прозвище Хряй. "Хряй отсюда!" - "Проваливай!" было его излюбленным выражением) работал на Крошку Оджи Орджена по предоставлению штрейкбрехерских услуг по всей Америке, так что приемы насилия ему были хорошо знакомы. На самом деле Лепке удостоился, когда в 1927 году вместе с Шапиро заманил в западню и убил Крошку Оджи.

Подручными по работе в "Корпорации убийств" у Лепке был его старый приятель Шапиро Хряй и Альберт Анастасия; время от времени им помогал также Джо Адонис.

Самым известным из них был, конечно, Анастасия; многие даже считали его, а не Лепке главой корпорации. Для такого мнения было немало доводов, и прежде всего тот, что "рядовые" в большинстве своем вышли из сицилийской мафии и утверждали, что во главе могут стоят только сицилийцы. По их представлению, Лански и Лепке могли бы быть советниками, но без права голоса, так как они не сицилийцы и даже не итальянцы. Такой расклад был на руку еврейским авторитетам, ибо позволял избегать общественного проклятия, которое иногда обрушивалось на мафию в целом. На само же деле национальная или религиозная принадлежность играла в организованной преступности второстепенную роль. В ряды мафии попадали самые что ни наест неправдоподобные типы, например выходец из Уэльса Мори Хамфри, по прозвищу верблюд (вероятно, потому что любил носить пиджаки из верблюжей шерсти, а может быть, это игра слов - "хамп" по-английски "горб").

Альберт Анастасия родился в Италии в 1903 году. Когда ему было чуть более 15 лет, он тайно высадился на берег в районе Бруклина. Вскоре Альберт Анастасия становится важной персоной в профсоюзе портовых грузчиков. Не последнюю роль в этом сыграла его готовность убивать по любому поводу. Ему едва перевалило за двадцать, когда он оказался в камере смертников за убийство портового грузчика. Но при повторном слушании дела в суде не пришли четыре основных свидетеля, и Анастасия выпустили. Это стало характерным и для последующих процессов: каждый, по недомыслию выражавший желание дать показания в суде против Анастасия, тут же оказывался мертвым. Именно такой практике Анастасия прожил на свободе более 50 лет и окончил свой век не на электрическом стуле, а в кресле парикмахера: 25 октября 1957 года, в отеле "Парк Шератон" его настигла пуля братвы.

Джо Адонис (урожденный Джо Дото, родился в Монтемарано в 1902 году) был, по сути, просто оголец, которого продвинули за преданность более ловким парням, за качества надежного, хладнокровного исполнителя. В корпорации его задача заключалась в том, чтобы сдерживать к склонным к безрассудным убийствам Анастасия.

Он долгое время гулял на свободе, но в конце ему присудили два года за нарушение закона об азартных играх. Потом его выдворили из страны, и он окончил сой век в Милане в тише и покое.

Под руководством этих авторитетов находилось несколько убийц-профессионалов: Вито Гурино по прозвищу Куриная Голова, Абе Рилс (Лакомка), Фрэнк Аббатдандо по прозвищу борзой, а также Фил Штраус (Питтсбург) и Блаженный Майоне. Небезынтересно появление этих прозвищ. Куриная Голова любил ради тренировки отстреливать у кур головы. У Блаженного Майоне всегда был мрачный вид. Борзой, видимо, получил свое прозвище после такого эпизода: в начале карьеры его наняли убить портового грузчика, но, когда ружье дало осечку, ему пришлось удирать. Он рванул с такой скоростью, что обежав вокруг квартала, оказался прямо за спиной грузчика, которому тут же всадил три пули.

Через три года после убийства Голландца Шульца произошло падение "Корпорации убийств". Это случилось по вине Рилса Лакомки (он постоянно сосал леденцы), которого арестовали по подозрению в очередном убийстве.

Рилс очень боялся, что кто-нибудь его заложит. И решил все добровольно рассказать. Ему пообещали, что ни осудят ни за одно совершенное им убийство. Он выложил все - кто, что, как, когда, где почему. За несколько недель с помощью Рилса, полиция раскрыла не менее 49 убийств, совершенных в одном только Бруклине.

Более того, буквально за год полиция собрала массу улик против самого Луиса Лепке и двух его сообщников - Луиса Капоне (не родственник Аль Капоне) и Менди Вайса.

Естественно, полиция ни на минуту не оставляла Рилса одного, даже когда он спал. И тем не менее в ночь на 12 ноября 1941 года его тело нашли в пяти метрах от фундамента дома, где до этого времени на шестом этаже он проживал под бдительным оком шести нью-йоркских полицейских. Самоубийство. Никому в голову не пришло сомневаться в этом. Впочем, годы и Мейер Лански и Док Стахер расскажут, что на оформление этого самоубийсва они сунули кому надо 100 тысяч долларов.

Для спасения кандидатов на электрический стул главари мафии не предприняли никаких серьезных попыток. Если бы Рилс имел возможность продолжать давать показания, еще не мало главарей оказалось бы среди этих кандидатов. Занимая в структуре мафии высокое положение, Рилс действительно мог бы предать очень многих. Как бы то ни было, со смертью Рилса связаны два интересных побочных обстоятельства.

Первым ударом явилось судебное дел против самого Анастасия. Как считал Уильям О'Дуайер, окружной прокурор Брулина, а в последствии мэр Нью-Йорка, "неуязвимые" обвинения против Анастасия разбились вдребезги вместе с Рилсом. Когда в 1945 году Анастасия предстал перед судебными заседателями, неспособность О'Дуайера предъявить ему уголовное обвинение расценивалось как пренебрежение своими обязанностями, некомпетентность и вопиющая безответственность. То есть присяжные хотели сказать (и пресса разделяла это), что прокурор либо терроризирован, либо (что вероятнее) подкуплен.

Во-вторых поведение Луиса Лепке. Прибегая к всевозможным маневрам и апелляциям, ему удавалось избегать электрического стула вплоть до марта 1944 года. За несколько недель до его смерти, однако, ходили упорные предположения, что "Лепке предлагал губернатору Дьюи компромат, с помощью которого тот, если огласит его, сможет стать основным кандидатом в президенты страны".

Этот компромат не имел отношения к тайнам мафии, а касался карьеры Сидни Хиллмана, президента Объединенного союза рабочих швейной промышленности и главного советника президента Рузвельта по профсоюзным вопросам. Трудность (с точки зрения Лепке) состояла в том, что в обмен он запросил слишком много: не только свою собственную жизнь, но также (по сути дела) карт-бланш на организованную преступность на территории Соединенных Штатов. С другой точки зрения это означало, что Лепке предлагал Дьюи пост президента страны, то есть, личную взятку, в обмен та то, что сотни дел по обвинению в убийстве будут отправлены в долгий ящик. Но даже кандидаты в президенты отдают себе отчет в том, что дурачит избирателей без конца невозможно. Дьюи прекрасно понимал, что, согласившись на эту сделку, он войдет в историю как самый отвратительный циник, когда-либо претендовавший на кресло в Белом доме.

Сделке не суждено было состояться. Луис Капоне, Менди Вайс и затем Луис Лепке один за другим были казнены на электрическом стуле. Среди прочих, разделивших их участь, были Фил Питтсбург, Гольдштейн (Чума), Майоне Блаженный, Аббандандо (Борзой). Несколькими годами ранее, в 1936, был осужден Шапиро Хряй (скончался в тюрьме в 1947 году, в возрасте 48). В свое время он тоже выступал за то, чтобы убрать Дьюи, но с его голосом не считались. До самого конца он придерживался убеждения (возможно, не без оснований), что Дьюи все-таки следовало бы убить.

"Корпорация убийств" еще какое-то время продолжала свой бизнес, потребность в ее услугах сохранялась. Однако разница была в том, что теперь ее бизнес был децентрализован.

Во многих уголках страны встречаются дома, которые вроде бы не покинуты, но и не обжиты. За внешним видом таких домов владельца не очень-то следят, и, хотя в окнах никогда не горит свет, у ворот время от времени останавливаются автомобили. Чтобы проникнуть в дом, требуется постучать или позвонит очень сложным кодом. Войдя в дом найдешь внутри бар, может быть гимнастический зал, комнаты для игр, кухню, место для еды и даже спальни. По комнатам слоняются молодые люди, надменные, но вместе с тем настороженные. Порой с ними бывают подружки. Это хата, где отсиживаются наемные убийцы.

Вторая мировая война имела для мафии различные последствия. Для Луиса Лепке и его оперативных работников по "Корпорации убийств" это время стало трагичным, но многим война принесла богатство. Мейеру Лански удалось консолидировать свои капиталы, Счастливчик Лучано вышел из тюрьмы, некоторые стали сотрудничать с американской разведкой, вооруженными силами, с организацией, которая впоследствии стала Центральным разведывательным управлением.

Потребность в выпивке, азартных играх и доступных женщинах не уменьшался даже во время войны. Среди вернувшихся с фронта всегда находились любители спиртного и женщин. Американская экономика процветала, правительство тратило средства направо и налево, и к тому же богатства Британской империи повалили в США, поставляющие оружие союзникам. У оставшихся в тылу появились большие деньги, какие им ранее и не снились. Американские вооруженные силы, имея огромный резерв рабочих, могли призывать на службу весьма и весьма избирательно. Авантюристы и жулики чувствовали себя в самой гуще "золотого дна". Поскольку мужья и отцы кланов ушли на фронт, многие женщины впервые в жизни пошли работать. Пока мужья воевали, жены в тылу, как могли, сводили концы с концами. Но те, кому некого было ждать, тратили все заработанные деньги только на себя.

Ловкие дельцы быстро сообразили, что, помимо поставки традиционных удовольствий, есть возможность даже в богатой Америке продавать кое-что на черном рынке. Европейские рынки, в сущности, были закрыты. Всякий, способный попрошайничать, занимать или подделывать дефицитные товары европейского образца, в Америке мог рассчитывать на солидную прибыль. Речь шла не только о предметах роскоши, но и от таких предметах первой необходимости, как сахар. В дефиците были также кофе, сливочное масло, обувь, автопокрышки и прочие повседневные товары.

Но всегда была возможность (с позволения или без позволения первоначального владельца, с ведома или без ведома таможенных и налоговых служб) найти доступ к какому-нибудь подпольному складу. Самые большие доходы приносили сахар и сливочное масло. Но имевших лицензию на продажу этих товаров ставили перед фактом: чтобы продукты попали на прилавок, необходимо заплатить "налог" людям мафии. Те же, кто продавал без лицензии, вставали перед другим фактом: товар можно получить, но только с одного склада.

Очень хорошим источником прибыли для мафии стали портовые причалы. Война войною, но за погрузочно-разгрузочные работы и перевозку все равно надо платить. Численность наличной рабочей силы в портах была ограничена профсоюзами. Именно эта комбинация, при которой спрос не соответствовал предложению, открывала перед мафией огромные возможности.

Пока одни погибали на фронте, другие пользовались моментом и наживали себе состояния. Мафия во многих отношениях сравнялась с могущественными промышленниками, в руках которых были заводы по производству оружия и боеприпасов и чьи состояния росли изо дня в день. Кажется, сенатор Голдуотер впервые употребил выражение "военно-промышленный комплекс", но сама структура и без этого названия прекрасно существовала десятилетиями.

Однако самым возмутительным актом цинизма стало затопление парохода "Нормандия" 11 февраля 1942 года.

Пароход "Нормандия" (переименованный в начале войны в "Лафайет") считался одним из самых быстроходных лайнеров того время. Он был не только комфортабельным (еще до того, как стать военно-морским транспортом, он всегда был перегружен пассажирами), но и быстроходным, что обеспечивало его большую безопасность в море.

Делами мафии тогда руководил из-за решетки Лучано, но тюремные условия ("Даннемора" считалась одной из самых строгих нью-йоркских тюрем) не позволяли ему развернуться. Ему сообщили, что федеральные власти тщательно следят за портовыми рабочими немецкого и итальянского происхождения, пытаясь установить, не посылают ли те сигналы вражеским подводным лодкам? Эта подозрительность не имела под собой никакой почвы. Однако на ней можно было хорошо заработать. Эта мысль, как ни странно (ибо он никогда не слыл гением), первому пришла в голову Альберту Анастасия. Ни федеральные власти, ни нью-йоркская полиция не имели большого влияния в доках и на судовых верфях. Влияние имели люди мафии. Таким образом, если мафия предложит помощь правительству, правительство будет у нее в долгу; тогда можно начинать вести переговоры об освобождении Лучано до срока. Анастасия высказал эту мысль Лански, и тот дал свое добро.

Чтобы больше усилить подозрение, будто в доках вовсю шныряют вражеские агенты, брат Альберта Анастасия - Крепкий Тони Анастазио (так писалась его фамилия) подготовил план поджога лайнера. Этот план пришелся по душе Альберту Анастасия, бывшему армейскому сержанту, мечтавшему навредить военным морякам. Словом, потопление лайнера было не только гангстерской акцией, но и сведением личных счетов.

Чтоб уменьшить начавшийся переполох, стали официально заявлять, будто пожар произошел по "халатности рабочего". В действительности же федеральные власти поняли, чья это диверсия. Поэтому в срочном порядке запустили операцию под кодовым названием "Подполье". Власти обратились к Джозефу Ланца (по прозвищу Вышибала), главарю рыбного рэкета. Для них он был авторитетом, но ничего один не решал. Он свел их с Фрэнком Костелло Мейером Лански. Последние заверили прибывших на переговоры военных моряков, что только Лучано способен урегулировать такое дело. Он пообещал свое влияние. И тут же был переведен в более комфортабельную тюрьму, а по окончании войны губернатор Дьюи устроил так, что Лучано выпустили под честное слово, сославшись на его заслуги перед родиной.

Сегодня кажется, что мафия играла наверняка. Представьте, каковы во время войны были масштабы шпиономании: легче было поверить в происки врагов - Гитлера и нацистов, чем допустить мысль, что правительством манипулирует организованная преступность. Американцы всегда опасались внешних врагов и недооценивали внутренних.

Cлучай с лайнером "Нормандия" - не единственный, когда власти работали вместе с мафией. Война приближалась к концу, планировалась операция по высадке войск на остров Сицилия, людей мафии тоже стали призывать на воинскую службу.

Как проходил этот призыв - это еще более темная история, чем пожар на лайнере. Есть мемуары Лучано, опубликованные посмертно, а также интервью, данное Лански в Израиле. Мафия призвала на воинскую службу людей, которые как свои пять пальцев знали места высадки войск, обеспечивали всевозможные контакты на территории Сицилии, могли опознать тех, кто сотрудничал с фашистами, отыскать бывших фашистских чиновников, показать дорогу в горах, указать слабые места в позициях противника и месторасположение секретных объектов.

Сложно разобраться в их преданности. Многие сицилийцы никогда не считали себя итальянцами, и к тому же мафия, естественно, была настроена против Муссолини из-за его борьбы с ней. Но можно предположить, что мафия вела себя так, как и в случае с затоплением лайнера "Нормандия": личные и блатные интересы ставила выше чувства преданности какой-либо нации (будь то американской, итальянской или сицилийской). В общем, большая группа высокопоставленных правительственных лиц и военных чинов либо осталась в действительном долгу перед мафией, либо чувствовала себя ее должниками.

В 1946 году Лучано выпустили из тюрьмы и депортировали в Италию. Через год он оказался на Кубе, так как, видимо, полагал, что в Италии ему едва ли что светит, или же просто хотел быть поближе к месту событий. Узнав, что Лучано там, американское правительство вынудило кубинские власти выдворит его обратно в Италию. Оно прибегло к простой, но жестокой мере давления - пригрозило перекрыть весь импорт фармацевтических товаров на Кубу. Живя у себя на родине, Лучано руководил еще почти десять лет. Затем его власть пошла на убыль. Но даже в 50-х годах с ним, как и с Лански, продолжали считаться.

Подписаться на новые темы

3 КОММЕНТАРИИ

  1. С какой целью выкладывается история мафии? Какое это имеет отношение, к тематике данного блога?

  2. На самом деле интересно читать! Так что разбавлять нужно))

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!